Наверх
Отображение
Настройки отображения:

Изменить размер шрифта х2
Изменить размер шрифта х4
Изменить цвет шрифта на красный
Изменить цвет шрифта на синий
Изменить цвет шрифта на серый
Изменить шрифт
Как стать русалкой?
Как сделать волшебную палочку?
Оборотни
Фанфик Epic Win
Выход
Наполовину.
Система Orphus

Наполовину.

Троллейбус медленно двигался по вечернему городу, погрузившемуся во тьму. Сидя у окна, Она всматривалась в темное стекло, в котором отражался полупустой салон. На фоне черноты отражались пустые светлые сидения, на одном из них дремал замерзший кондуктор. Холод наполнял все пространство. Но Ей хотелось, несмотря на это сидеть на своем пригретом месте и ехать-ехать вот так, не останавливаясь никогда. А скоро должна быть ее остановка. Как же не хочется вставать. Она вновь посмотрела в темноту за окном. Интересно, это здесь реальная жизнь или там, в этом отражении. Посмотрев в свои еще более темные глаза, Она вдруг удивилась своему отражению. Не так часто Она смотрела на себя вот так глубоко и близко. Ей вдруг показалось не совсем знакомым лицо. «Старею,»- пронеслось в голове. Образ, который смотрел на нее из окна, был безмерно уставшим от какой-то тоски и бесконечного ожидания. Что ждал он? Или кого?

Глаза, смотревшие в самих себя, нечаянно зацепились за красные огоньки проезжающего автомобиля. Они как яркий остерегающий или вызывающий свет повлекли за собой взгляд.

- Кто спешит в этой темной удаляющейся машине? И куда?

- Что это было?

Сделав музыку, звучавшую в салоне потише, Он крепче сжал в руках руль. Вглядевшись в темноту перед собой, немного сбавил скорость, не зная почему. Посмотрев опять в боковое стекло, Он не увидел ничего кроме темноты и мелькавших огней проезжавших автомобилей. Огромные горящие буквы магазина «Мировой» осветили на миг темноту сознания.

-Показалось.

Ему казалось, что секунду назад Он что-то почувствовал, но что - сам не понял. Что-то щемящее и давно желаемое как будто всколыхнулось на мгновение. Но, наверное, нет. Хотя это что-то явно было, ибо оно оставило вкус. Его ты ощущаешь еще долго, хотя ничего о нем уже и не напоминает, да и не помнишь точно его, только какая-то необъяснимая ниточка отдаленно связывает тебя с ним.

«Чушь,»- тряхнул головой и сделал музыку погромче. Он спешил сейчас домой, с обычного трудового дня. Там его ждала семья, домашние заботы, все как обычно. После нескольких часов семейной суеты Он окунется в приятные и любимые минуты ночной дремоты, когда медленно ты будишь уходить во влекущий к себе сон, и, расслабившись под теплым одеялом, отдашься ему без единой мысли. Вот только одно неосознанно мелькнет как прощание с реальностью или приветствие с другим миром. Об этой мысли не знал никто из его окружения. « Подумай обо мне,»- пролетит в голове как всегда. Уже несчетное количество раз Он засыпал именно так.

Натягивая на себя одеяло, Она чувствовала, как тепло начинает двигаться по ее телу. Это самое, пожалуй, прекрасное в мире, когда ты полностью отдаешься во власть чего-то не от тебя зависящего - сон. Она любила его, не как лентяйка, любившая поспать, а как избавление от тягот и трезвости жизни. Это то, что приносило успокоение не столько телу, сколько усталой душе.

Долго всматриваясь в черноту прямо перед собой, Она прокручивала сейчас в голове все сегодняшние события. Все – суета, как обычно. Вот только эти глаза в окне. Сейчас вспоминая, Ей казалось, что в них Она видит и еще что-то, что-то незнакомое, но нечужое.

Странно, что такое мгновение, а держит тебя так долго. Ты думаешь об этом так, как будто в этом была вся твоя долгая и насыщенная жизнь.

Поворачиваясь к стенке и свернувшись в клубочек, ей приятно было успокоить себя одной мыслью, что теперь наступает сон. «Найди меня,»- как обычно проплыло в голове, которую уже накрывал спасительный сон.

Этот сон был совсем не тот, который Она ждала, он не был спасительным, не приносил успокоения и не уносил в лучший и покойный мир. Он давил собой, не терпел сопротивления. Ты находился в его руках и понимал, что спишь. Ты видел, ощущал себя спящим, и при всем желании не мог проснуться, хотя и боялся этого не сделать.

В испуге вскакивала вдруг, голова была совершенно разбита. Она не понимала времени и пространства. Ноги сами понесли ее на кухню, чтоб напиться воды и прийти в чувство. С каждым глотком прохлады мысли занимали свои места, и Она начинала соображать, что проспала достаточно долго. «Это ненормально. Столько спать нельзя. Что-то происходит,»- с дрожью думала Она. Сев обессилено на стул и подперев голову руками,

Она посмотрела в окно.

«Скоро Новый год,»- печально подумалось, глядя на противоположное окно соседнего дома, где мигала гирлянда. Захотелось прижаться к прохладному окну и ощутить морозность, которая всколыхнет светлые воспоминания. Ведь Она всегда любила этот праздник, всегда ждала его, готовилась к нему. Она тщательно обдумывала, как встречать этот Новый год, приводила все дела в полный порядок, словно с новым днем нового года начнется все по-новому и будет не до старых дел. Но наступала эта минута, а ничего не изменялось, и через некоторое время ты возвращался к прежним делам, забывая, как трепетал под удары курантов, а в голове путались слова сокровенного желания. Если честно, то ты и сам не понимал, что хотел загадать и что пожелал себе в Новый год, это только позже уверял себя, что загадал намеченное или необходимое тебе.

Что она пожелает себе на этот Новый год? «И чего загадывать?» Она каждый день, вернее ночь, загадывает, а ничего не выходит. Эти сказки не для нее. Эта мысль насторожила. Она не думала так раньше. Что-то неприятное подкатило к горлу. Еще один глоток воды, и мысли вновь очнулись. «Все, встряхнись. Раскисла совсем. Иди и приведи себя в порядок, займись, наконец, делом. Твои близкие не виноваты, что ты вдруг потеряла вкус к жизни!»

Посмотрев на себя в зеркало, Она поняла, что потеряла не только вкус, но и, наверное, всю ее.

-Да,- тишину покачнул голос. Он показался ей каким-то приветливым и ласковым. Захотелось, еще услышать его.

-Алло, говорите.

Да, теплый и спокойный тембр. Верно, ответивший курил, Она услышала в трубку, как глубоко вдохнули и медленно выдохнули, непроизвольно Она сделала вдох в ответ, и слова полились:

-Алло, это беспокоят вас по поводу…

Странно, но, слушая этот голос, захотелось, чтобы он не прекращался. Хотя на миг было желание, чтобы он остановился и дал передышку. Ему казалось, что где-то Он уже слышал его, и хотелось вспомнить чей он, но в трубке говорили, говорили… А в голове все никак мысли не хотели настроиться на разговор.

-Я вас знаю?- перебил вдруг Он, неожиданно для себя. На том конце замерли и даже как будто затаили дыхание. Невольно замер и Он. Сердце все громче и громче начинало биться, еще секунду и оно прорвет своим стуком грудь.

-Я не знаю, - осторожно и почти шепотом ответили там. И у него в памяти всплыл сон.

Это был хороший сон.

Он умер. Два голоса решали, что будет дальше.

- Перевес в одно.

- Но оно незначительно.

- Да.

- А давай вернем его назад. Пусть попробует еще раз… Только оставим ему память.

- Обо всем?

- Да, может он сможет все поправить или сумеет понять и услышать …

Он попытался пошевелиться и поплыл. Его вдруг как-то перевернуло, будто подхватил водоворот и в ту же секунду услышал: «Ой, он стукнулся. Вот послушай». Он замер и напряженно вслушался к голосу, который исходил откуда-то с другой стороны. «Малыш, не бойся, это я. Я всегда буду с тобой,»- и Он почувствовал, как что-то нежное остановило круговерть и тихо убаюкало его.

А потом был оглушительный свет и шум. Все неслось куда-то, стремительно круша. Все ломалось вокруг, рвалось, надрывалось, кричало и захлебывалось. Мир рушился, и мысли отступили. Истошный вопль зазвенел вокруг, и хаос замер. Он родился. Он узнал свою мать, Он знал, что она сейчас назовет его Сергеем и через пару дней заснет рядом с Ним на своей кровати, нежно прижав к себе после кормления.

-Ту-ту-ту,- тихо стучало в груди.

- Ту-ту-ту,- отвечала телефонная трубка. Положив ее на рычажки, Он откинулся на кресло и глубоко задумался.

Сейчас память подсказывала Ему о молодости, о встрече с юным созданием, которую встретил случайно. Стал ухаживать за этой студенткой, у которой было масса проблем со здоровьем, с окружающим бытом и совсем, чуждым на ее взгляд миром. Он помогал ей, трепетно вводил в реальность, с одной стороны наслаждаясь ее чистотой и наивностью, с другой – стараясь изменить ее под себя и окружающее. И все время старался оставаться в тени. Она была ведома им, но однажды Он стал терять контроль, ему нужна была реальность скорее, сейчас, а она чуралась ее. Он знал, что этого нельзя было делать, знал в точности последствия, но все же сделал - Он зло показал ей настоящий мир, захотел приблизить ее к нему сразу, вдруг. Он изменил ей, при ней, для нее. После того случая был только один телефонный разговор и последние слова, которые Он слышал, были «не знаю»; они звучали как мольба, как прощание, как беззащитность перед захватывающими желаниями и невозможность их принять. Он помнил эти слова всю жизнь и этот голос.

Ему почему-то захотелось проехать сегодня на общественном транспорте. Хотелось расслабиться и просто быть ведомым, а не ведущим. Как тогда в детстве.

Идя к остановке, Он припоминал то время, когда его бабушка волоком тащила по утрам к себе домой. Родители рано уходили на работу, а его, малыша забирала к себе бабуля на весь день. Просыпаясь уже ближе к полдню, его кормили, одевали и, взяв рюкзак с кое-какой одежкой и игрушкой, вели на остановку. Хорошо помнилось, как бабушка тащила внука, постоянно подгоняя, а малыш словно упирался, вышагивал размеренно, что-то постоянно громко при этом говорил.

Припомнив эту картину, лицо невольно просветлело и улыбнулось. Улыбнулось прохожим, которые торопились куда-то, проезжавшим машинам, деревьям, которые освободились наконец-то от снега, асфальту, который проглядывал кое-где сквозь растаявший снег. Он только сейчас понял, что началась оттепель. До весны еще далеко, но изрядно потеплело.

Она смотрела сквозь окно, и Ей казалось, что то, что Она видит, как-то стало вдруг мрачным. Она смотрела на деревья, которые были голы и черны, смотрела на дома, что были в каких-то темных подтеках и смотрелись от этого темно-серыми. Все почему-то до страха вдруг стало каким-то черным. «Почему?»- пронеслось в голове.- «Ведь лежит снег. Почему я вижу больше не белого, а черного. Снег, лежит снег. И на домах тоже много светлого. Серый цвет, ведь он с примесью белого». Она закрыла глаза, чтобы попытаться стереть уже отложившееся впечатление. Открыв вновь глаза и надеясь увидеть больше белого и светлого, на которое мысленно настраивала себя, Она испугалась и от этого даже осунулась. Все было черным. Панический страх вдруг накрыл голову откуда-то с затылка. Глаза расширились. «Это - все. Я не вижу ничего хорошего. Мои глаза разучились видеть его, а, может, я просто наконец-то протрезвела и вижу жизнь в реальном ее цвете. Но если она такая, как же жить?» Невольно Она отшатнулась от окна. «Почему я вдруг испугалась?» И вдумавшись, Она поняла. Ей стало еще страшней, Она поспешила увести себя куда-то подальше от собственных мыслей и лучше даже подальше из дома. На люди!

Сев в автобус, Он протиснулся поглубже в толпу пассажиров и облегченно вздохнул, будто здесь обрел, наконец, свое место. Смотря во вспотевшее окно, Он наблюдал за тем, что происходило с той стороны. Там ручьем бежала жизнь. На остановках она как бы вливала в автобус свою свежесть, и тот мчался дальше до нового глотка. На одной из остановок зашли женщина с малышом, скорее всего это был ее внук. Мальчику уступили место и, взгромоздясь на сидение, он нараспев комментировал происходящее вокруг.

Так же много лет назад было и с Ним. Ему припомнился один день, о котором вспоминал как-то однажды, когда впервые прикоснулся к сладким губам девушки. Тогда ему показалось, что уже как-то ощущал этот успокоительный, такой желанный вкус. И память шепнула, но Он не разобрал. Сейчас, глядя на малыша, Ему казалось, что Он проживает тот момент вновь.

Сидя на пассажирском месте рядом с бабушкой, малыш громко комментировал все, что проезжало мимо него. Видя знакомый дом, он подскакивал на месте и кричал бабушке:

- Бабуля, тут живет Света. Она сейчас выйдет?

- Нет.

- Почему? Света выйдет.

- Нет, она, наверное, на работе уже.

- А дом?

- Что дом?

- Как она оставила дом?

- Дом… Дом стоит,- посмотрев на девятиэтажный серый дом, бабушка чуть удивилась, как внук мог запомнить этот ничем не отличающийся от других дом, в котором жила ее младшая дочь, а внука тетка. Иногда он бывал у нее и, конечно же, получал от тети подарки и массу ласки и внимания.

На какой-то остановке подсела мамаша с девочкой. Девочка села напротив мальчика и недоверчиво уставилась на соседа. Малыш сначала посмотрел тоже с опаской, но когда та украдкой улыбнулась, его, словно прорвало. Он стал ей рассказывать все о себе и близких, все до мелочей.

- Это папин рюкзак,- заявил он, показывая на рюкзак в руках бабушки.

- Что ты все рассказываешь посторонним?- забеспокоилась бабушка.

- Я еду с бабулей. Еще не сейчас нам выходить.

Он щебетал своим немного охрипшим голосом, а девочка всю дорогу молчала. Она следила за мальчиком, слушала его и ничего не хотела сказать. Только глаза все больше расширялись и становились приветливее.

- Видишь, такая машина и у меня. Красная. Она только не настоящая. Когда я буду большим, как папа, у меня будет настоящая. Я всех буду возить. Тебя тоже возьму.

Он скороговоркой выпалил это и вдруг запнулся, потому что показалось, что у девочки пошевелились губы. Тогда он громче повторил уже не только для соседки, но и для ее мамы, и бабушки, и других пассажиров.

- Хочешь? я увезу тебя в далекие края?

- Да,- еле слышно вдруг ответила девочка.

- Пойдем, нам сейчас выходить,- потянула к выходу бабушка. Взяв внука за руку, она старалась поаккуратней протащить его, чтобы не задеть ноги сидящих напротив пассажиров. Но малыш не знал планов бабушки и потому двигался громко и неуклюже. Зацепив своей полочкой, которую подхватил с собой по дороге в автобус, за что-то, он выронил ее из рук. Малыш затормозился. Бабушка сильнее потянула, а мальчик присел, чтобы скорей найти потерянный предмет. Пока он всматривался под ноги, хитро глянул на ту девочку - что делает она? Та тоже смотрела на него и, казалось, готова была помочь найти потерю.

-Пошли! Дядя не будет нас ждать,- рыкнула бабушка, когда автобус стал тормозить. Автобус качнуло. И малыш невольно повалился на девочкину маму, но бабушка рванула его, и тот без своей палочки понесся за бабулей, которая отчитывала его за поведение в общественном транспорте.

Если бы он знал тогда, что было дальше. Девочка выходила позже, на той остановке, когда салон автобуса был уже почти пуст. Она увидела ту палочку, которую выронил малыш. Пока ехали, она заворожено смотрела на нее. И как только мама дала команду вставать, девочка украдкой, как-то быстро-быстро схватила палочку и постаралась, крепко сжав, спрятать за спину. Уже идя в садик, она решала для себя, куда припрячет этот предмет. Но для чего он ей был нужен, вопроса не возникало.

Автобус лихо завернул и резко притормозил, люди стали выходить из автобуса и кое-где освободились места. Сев у окна, Он посмотрел в него. По тротуарам спешили люди, не замечая того, что тепло входило в их жизнь. Мчались машины, рассекая лужи и обдавая грязной жижей все вокруг. И дома, которые светились на солнце своими еще не умытыми окнами, вносили в естественную гамму свои особенные краски. Вот стоит часовенка, которая как игрушка смотрелась среди серого. Ее цветное убранство выделялось ярким пятном. Дверь в нее была всегда распахнута, но туда никто не спешил, все бежали мимо. Только один человек стоял и как-то задумчиво смотрел в темноту открытой двери.

Секунда, и автобус рванул, не дав рассмотреть этот кусочек жизни за окном. Мысли вновь понесли Его в воспоминания: «Интересно, где эта девочка и что с ней».

Она смотрела и припоминала все действия, какие должна совершить, прежде чем войти сюда. Очень редко, но все же Она приходила сюда, больше чтобы попросить за своих близких. Никогда за себя. Теперь ей хотелось просить за себя, только за себя, потому что слишком страшило то, что творилось на душе. Слишком мрачно было в ней. Зайдя в небольшую залу, Она перекрестилась и посмотрела прямо перед собой. На нее с высоты смотрел образ, который замер в крестном движении. Она посмотрела в эти настенные глаза, и музыка, которая спускалась откуда-то с высоты, обволокла ее.

Она долго стояла так, не сводя глаз с образа. Подняв голову, в ней не проносилось ни одной мысли. А только слезы тихонечко омывали глаза. Одна, в пустом зале, словно песчинка, вокруг которого простирался огромный бескрайний мир, Она стояла как провинившийся ребенок и тихо ждала напутствий или наказаний. Она не страшилась даже самого страшного. Только бы услышать- как быть. На все согласная, Она внимала тишине и хоральным звукам, и в душе шаг за шагом устанавливался покой. Сколько времени так бездумно провела Она здесь, Она не помнила, но, сделав крестное знамение, Она ясно посмотрела в росписи на стенах и мысленно попросила: «Помоги мне».

Направляясь к выходу, вспомнила, что надо еще перед выходом из храма перекреститься и положить поклон. И, повернувшись, Ей показалось, что рука образа перекрестила Ее сейчас и что Она застала последний жест, посланный Ей в спину. Положив крест, Она поклонилась. «Спасибо»,- наверно, не совсем уместно пронеслось в голове.

Выйдя на ступеньки часовни, Она потянула воздух в себя, как перед новым сражением, полной грудью и шагнула в мир.

А в мире шумела вода под проезжавшими машинами, светило солнце в мокрых черноствольных деревьях, и снег, белый снег, занимавший все еще главные позиции в наступающем потеплении, слепил глаза.

«Да, все-таки белого больше. Я была права. Свет и белизна есть обязательно в серых красках». Она немного, как-то осторожно вздохнула и медленно, как будто стараясь что-то не растерять, направилась к автобусной остановке.

Случайный наблюдатель мог бы решить сейчас, что с ней из часовни вышел еще кто-то. Кто-то, сквозь кого она сейчас и смотрела на мир. Но такового не оказалось рядом. Наверное, он был уже где-то далеко, там, где из-за спины кто-то нашептывал бросить всю эту суету, бросить все условности и сделать так, как мечталось вот уже много раз за последнее время.

Работа, дом и вновь работа, и вновь дом… По кругу Он ходил долгое время, которое несло его куда-то, куда Он вовсе не стремился. Он чувствовал, что наоборот удаляется от самого желанного и нужного Ему, но ничего не мог поделать, ибо понимал, что остановка смерти подобна. От него зависели люди, которых Он содержал, которые надеялись на Него, и слишком был Он щепетилен в вопросе ответственности, чтобы поступить опрометчиво. Да, бывали дни, когда Он, будто подталкиваемый неведомой силой, совершал поступки, за которые потом раскаивался и ругал себя. Сколько раз Он совершал то, что точно знал - не нужно было делать, сколько раз Он знал, что сделанный тот или иной выбор будет чреват для него, но все же почему-то Он делал то, что делать был не должен. Он сказал себе однажды, что не будет больше идти наповоду своего эгоизма. Но держать свое слово было очень тяжело. Хотелось немного счастья и для себя. И каждый раз удерживали слезы жены, причитания матери, лица друзей и детей. И, конечно же, работа, в которую Он старался погрузиться с головой.

Сейчас же работа никак не шла на ум. Почему-то в голове все время кружилась та девочка из далекого детства. Он не помнил четко ее образ, но помнил, как казалось ему, тихий и немного хрипловатый голос. В нем была какая-то опаска или осторожность. «Будто в темнице не верящий в силы певец»,- проговорил он вдруг вслух. Сидящие рядом коллеги замолчали, как по команде, и на их лицах запечатлелся вопрос.

- Извините, продолжайте, - спохватившись и немного покраснев, Он вышел из кабинета. «Не хватало, чтобы обо мне подумали бог весть что», - зайдя в туалет, Он посмотрел в зеркало умывальника и думал увидеть больное и уставшее лицо, так был бы объяснен этот «ляп» на совещании, но на Него взглянуло лицо очень даже приятное. Давно Он не видел себя таким посвежевшим и довольным. На Него глядело скуластое лицо с глубокими глазами, которые отливали чернотой и серьезностью, строгое выражение придавали прямые брови и нос и седина, которая кое-где струилась в русых волосах. «Седина в бороду – бес в ребро»,- кто-то шепнул на ухо. Невольно обернувшись и как будто испугавшись своего отражения, резко взбрызнул холодной водой в лицо и, успокоено вздохнув, вновь посмотрел на себя. «Наверное, все это от сегодняшнего пути на работу», - и подумав об этом, снова нахлынули воспоминания утра.

Не будь Он мужчиной, Он погрузился бы в свои мысли глубоко и надолго, но, как и все мужчины, Его психология была настроена на другое - дело для него было и его тяжестью, но и его спасением. Работа подхватила и понесла в тот водоворот, который не оставлял времени на остановки и раздумывания. Ум мужчины легко, а вернее, очень трезво может взвесить, что первостепенно сейчас, а главное, что будет непростительно упустить в данный момент. Работа не ждет, а личное … Личное может немного передохнуть, ведь для него есть другое время.

Время же летит по своим законам и то, что, казалось, может подождать, в один момент оказывается утраченным навсегда.

Придя домой, Она села в свое кресло за рабочим столом и открыла страничку, над которой остановилась ее работа. Прочтя последний абзац, написанный два дня спустя, Ее понесли мысли, но понесли не туда, как того хотела Она. Из-под ударов по клавишам клавиатуры на экране появлялись не те слова и строчки, которые должны были появиться, но они появлялись так лихо, так бежали, что мысль не успевала за ними, чтобы вздохнуть и переварить их смысл. Так прошло несколько часов. Движение захлестнуло эту комнату, в которой сейчас говорили двое, но кто они? Разговор, который длился сейчас на каком-то другом уровне, был долгим и взахлеб, но ему пришел конец. Переведя дыхание, и посмотрев на то, что сейчас было сделано в каком-то неосознанном состоянии, Она прочла то, что светилось с экрана. Слово за словом открывало Ей то, что казалось ей совсем незнакомым для нее, будто не Она сейчас все это написала. Текст был совсем не по теме, которую Она должна была писать, но это было то, что Ее волновало. Это был Ее крик, Ее монолог, который Она не решалась рассказать никому, это было то, что смутно витало в голове и никак не хотело или не могло оформиться в слова. Теперь читая строку за строкой, Она понимала, да, это то, что мешало жить и одновременно вело ее по жизни.

Когда-то давно Она напридумала себе свою будущую жизнь. В этой жизни было отведено немало место и любви, но не той любви, о которой пишут в книжках и показывают в кино. Это была любовь как жертва, как спасение, как то чувство, которое дается единицам, но дается не здесь, а в вечности.

Сейчас ей захотелось коснуться до этой жизни. Она что-то быстро стала перебирать в вещах, положенных давно на всякий случай или из-за чувства «жалко выбросить, хотя и не нужно». Из коробки, в которой хранился разномастный хлам, стали показываться фотокарточки, бусы, открытки, маленькие сувенирчики и игрушки, бумажки-записки… Если бы Она не спешила, то могла бы сразу заметить нужный выпавший предмет, а так Она копалась в этих сокровищах и злилась на себя за то, что, наверное, выбросила сама необходимое Ей в данный момент.

- Нет,- переведя дыхание и опустив поникшую голову, констатировала Она себе. Взгляд упал на маленький футляр с ручкой. Эта ручка была с позолоченным пером. Здесь Она хранилась как память об одном человеке, которого вычеркнула из жизни за его измену, но которой оставался почему-то дорог долгое время, наверное, потому, что был причастен к ее взрослению и в прямом смысле к выживанию. Взяв ручку, Она оглядела ее, подивилась, что так ни разу и не воспользовалась ею и решила, что хватит ей лежать в этом хранилище, пора исполнить свое предназначение в жизни. Отложив ручку в сторону, потихоньку стала укладывать содержимое обратно в коробку и тут-то обнаружила то, что искала.

Это была маленькая палочка, завернутая в блестящую обертку, что используют для новогодних подарков. Она была самая обычная: сухая, потемневшая от времени палочка от кленового куста, разветвления на одном конце делали ее похожей на стрелу. Повертев в руках этот предмет, ей подумалось, что эта «стрела» когда-то пронзила Ее сердце, и по сей день оно не может найти себе успокоения. И сердце заныло, а потом с порывом распахнулось как окно, чтобы выплеснуть накопившийся смрад из себя. Она зарыдала.

Глянул в окно. Мимо проезжали машины. Этот поток тихо двигался, мешая себе, чтобы помчаться во всю мощь, на которую способен. Хорошо это или плохо? Наверное, плохо ведь нет той силы, которой наделен. Нет полета, на который чувствуешь - есть силы…

За что-то зацепился взгляд. Что это? В потоке машин шел по проезжей части человек. Он был без ног, на культях, на своих коленях, перемотанных толстой материей. Он был почти невиден среди машин, ибо ростом был ниже их. Он был виден только тем водителям, которые вели машину строго около него. Человек шел уверенно, спокойно. Он не озирался, не шатался. Он шел, зная куда, зачем и где идет. Глядя на него, пришла одна только мысль: «Ищет смерти». Если бы сейчас не был час пик, и машинам было бы не тесно для своего разбега, когда можно показать все, на что способна скорость, то этого человека уже не было на этой дороге. Страшно…

Значит, иногда хорошо, что нельзя использовать все свои способности? Это нужно, жизненно необходимо кому-то. «Кому?- подумал Он .- Кому же?!»

Вот теперь, когда наконец-то слезы утихли, и наступила блаженная тишина, Ей захотелось свежего воздуха, увидеть вокруг свет, почувствовать над собой небо и обдумать завтрашний визит к редактору, а потом нужно что-то решать с жильем, оставалось немного времени, чтобы освободить квартиру.

Выйдя на своей остановке, Он шел словно в тумане. Из головы не выходила одна мысль, для чего Он живет. Что держит Его в этой жизни, в которой, Он давно уже понял,- неудачник. Да, у Него все вроде бы хорошо, но нет того, о чем мечтал. Он давно забыл свою мечту, поняв, что она так и останется недостигнутой. Была работа, была семья, был дом, куда Он сейчас направлялся, но был ли это его дом. Была ли эта та семья, для которой стоило жертвовать и отдавать себя наизнос. Он не знал, но шел туда, куда изо дня в день несли ноги.

Чуть качнуло в сторону. Где-то со спины будто обдало холодом. Приостановившись, замер и прислушался к себе. Ему не хотелось сейчас идти домой, не хотелось приходить, хотелось идти и идти вот так, не достигая цели, и слушать, слушать свои мысли, которые все больше и больше открывали Ему те тайны, которые были уже давно известными истинами, но сейчас как-то звучали, как открытия. Пройдя поворот, который привел бы Его к родному подъезду, Он шел, смотря себе под ноги и обдумывая, казалось, что-то очень необходимое. Удаляясь все дальше от этого места, все больше шаг становился тверже и уверенней, на лице разглаживались морщинки и глаза смотрели прямо перед собой.

Навстречу шли, спешащие по домам, прохожие. Они были все такие разные. И среди всех них шел один человек, который шел куда-то вникуда.

Она смотрела вперед, и Ей было сейчас легко. Кругом разливалась какая-то светлая теплота, и дышалось свободно. Мимо пробегавшие люди были добродушны, но они почему-то не замечали или не хотели замечать эту легкость, которой было наполнено в воздухе. Их авоськи заставляли спешить домой, а так, наверняка, они бы замедлили свой шаг и насладились этой чистотой и какой-то тайной, стоящей вокруг. Остановившись на секунду и посмотрев назад, Она вдохнула полной грудью этот пьянящий холодный воздух. Вдохнула так глубоко, что, выдыхая, захотелось крикнуть. Крикнуть так, чтобы о Ее состоянии духа услышали все вокруг. Все, даже на небесах.

- Извините!- повернувшись, натолкнулась Она на кого-то.

Он знал каждое слово, которое прозвучит в данный момент, знал жест, который сделает и увидит в ответ, знал все, что произойдет потом, когда говорить будет уже не нужно, но он не знал, почему он это знает и потому, не желая вдаваться в подробности и боясь спугнуть то, что сейчас испытывал, тихо стоял рядом с той, которую считал давно исчезнувшей из его жизни.

Взяв Ее за руку с уверенностью, что имеет на это право, предложил пойти за собой. Он знал, что Она откажется, но почему-то в этот момент Он захотел, чтобы Она отказалась. Она качнула головой и, то ли ему показалось, то ли на самом деле, в глазах проскочил страх о возможно совершенном необратимом поступке. Он повторил свое предложение не столько для нее, сколько для убеждения себя, что сейчас Он в праве на все. Не дождавшись ответа, Он повел Ее туда, где когда-то жил со своей семьей, но потом, купив новую квартиру, съехал с этого маленького неуютного уголка. Он стал мал для его новой жизни и теперь сдавался в наем. Зная, что пока этот угол пустует, Он уверенно зашагал со своей спутницей по лестнице пятиэтажного дома.

- Куда ты меня ведешь?- испуганно пролепетала Она.

- Не бойся, ко мне. Здесь совершенно пустая комната, но там найдется пара стульев, чтобы мы могли поговорить.

- Здесь?

- Да, - Он посмотрел на Нее и опешил - в Ее глазах стоял какой-то ужас.- Не бойся, я ничего не сделаю тебе, мы просто поговорим. Ну, правда, поверь мне, – Она непонимающе смотрела на него.- Я не знаю, почему я тащу тебя сюда, но мне кажется, нам многое нужно сказать друг другу и … Я будто знаю, что это необходимо сделать.

- Необходимо? Нет, просто здесь я… Ладно пошли.

Они зашли в небольшую пустую квартирку, где на кухне одиноко стояла газовая плита и раковина, а в комнате в углу приютились одно кресло и табурет и небольшая железная пепельница, все выглядело так, будто здесь кто-то бывал и думал в одиночестве, сидя в кресле и вытянув ноги на табурет. Присев на кресло Ей именно так и захотелось сделать.

- Ты куришь?

- Да.

Оба закурили. Он стоял у стены и смотрел прямо перед собой на Нее, сидящую в кресле.

- Я должен извиниться перед тобой. Расскажи, как ты жила. Как ты здесь оказалась? Что с тобой?

- Я не знаю, что рассказывать. Все хорошо.

- Хорошо? – глядя в это измученное лицо, верилось с трудом. Ему даже почудилось, что Она была на грани…

- Да, сейчас хорошо, - и это было правдой.

- Ты одна?

- Нет,- сейчас Она знала, что Он интересуется - есть ли у Нее муж, но, не зная почему, Она ответила совсем не имея ввиду мужа, а имея ввиду ребенка.

- Ты счастлива?- ошарашивал он ее вопросом за вопросом.

- Не знаю,- после долгого молчания на выдохе ответила Она. Пока Она не отвечала, Он прокручивал в голове Ее ответ и попал в точку. Слушая Ее, Он будто слышал еще кого-то, кто просил помочь Ей. Он знал, что Она одинока, и по Ее глазам видел, что несмотря на улыбающееся лицо Она много плакала, знал, что Ей нужен кто-то, перед кем может открыться и знал, что то, что было в его молодости может начаться сейчас, в самую это минуту, и Он будет захлебываться от наслаждения, а Она может почувствовать с собой Его мужскую силу, которая уведет от трудностей, оградит от страхов. Он знал, что несмотря на произошедшее много лет назад Она верит Ему сейчас, и какая-то необъяснимая таинственная улыбка, которая промелькнула в момент встречи, подсказывала ему, что это неслучайно. Может это его шанс выбраться из той, совсем не Его жизни и пойти наконец-то нужным Ему путем, ухватить свою мечту.

Пауза нависла долгая и, затушив сигарету, Она потянулась за другой. Странным казалось не то, как Они встретились, а то, что это произошло тогда, когда Она вспомнила Его, перебирая старый хлам. «Значит, вот почему был свет и легкость». Узнав в нем своего старого обидчика, Она не смутилась, не озлилась, наоборот, Ей было радостно натолкнуться на Него и понять, что все давно прощено. Он изменился, стал солидным, красивым, но не это Ее захватило, а то, что Она вдруг ощутила покой, стоя рядом с Ним, не нужно было объясняться, оправдываться, не нужно было вообще слов. Ей показалось, что будто Она потерялась, а Он нашел Ее, и оттого стало обоим покойно.

- Знаешь, я вспоминал тебя.

- Я тоже. – Он понимал, что Она не догадывается, что это было буквально накануне встречи.

- Мне казалось, что я даже слышал твой голос недавно, по телефону, - Он присел на колени возле ее колен. – Ты не звонила мне?

- Не знаю, – будто испуганно ответила Она.- Знаешь, я снимаю квартиру в этом доме и на днях должна буду ее освободить…- начала оправдываться Она.

- Ты снимаешь жилье?

Она сильно затянулась и кивнула головой, выдохнула клуб дыма, сквозь который увидела расширенные и счастливые глаза. Он схватил Ее в охапку, поднял на ноги и, глядя в растерянное лицо, сказал:

- Теперь ты будешь со мной.

Они сидели в ее маленькой кухне, и, попивая медленно чай, Он слушал длинный рассказ о Ее жизни без Него. Он увидел всю Ее нескладную жизнь и понял, что, несмотря на то, что Она воспитала дочь, сама осталась совсем неумелым ребенком в этой трудной жизни. Слушая Ее, Ему было хорошо. Тихими голосами, почти шепотом они шушукались здесь, в этом маленьком скрытом от всех мирке и не подозревали, что им не нужно было скрываться, их сейчас и так никто бы не нашел и не услышал, ибо их скрывали сейчас два существа, которые преследовали совсем разные цели.

Когда Она рассказала о своей несложившейся семейной жизни и уходе от мужа, о постоянных переездах с квартиры на квартиру, о неурядицах с работой, т.е. все о себе и настал черед говорить Ему, Он взял Ее руку и оба затихли, глядя на них. Эти руки многое сейчас говорили им, они были вместе, они были нужными друг для друга, они тосковали друг о друге и сейчас боялись спугнуть, потревожить наконец-то долгожданного прикосновения и обретения.

Зазвенел телефон, спокойствие ускользнуло, и воздух покачнулся над ними. Это звонила Его жена. Он ответил, и Она услышала громкое возмущение в трубке, его голос отвечал размеренно и твердо, но было понятно, что Он сейчас раздражен и ему не хотелось слушать никого, особенно этот категоричный тон.

- Извини.

Наступила пауза. Он встал и отошел к окну. Сначала глядя в окно, а потом, резко обернувшись, произнес: «Это звонила моя жена».

Она подошла к Нему и уткнула голову в его грудь: «Сережа, теперь я всегда буду с тобой».

- Конечно, - прижал Он Ее к себе, зная, о чем Она подумала.

Следующий день был насыщен для обоих. Все горело в руках, все было таким достаточным и весомым.

Она легко написала небольшой рассказ для своей готовившейся книжки. Это был рассказ о своем детстве, о своей несбывшейся мечте, и пока слова оформлялись в свою форму, Ей казалось, что эта мечта обретала свою материальность. Странно, ведь мечта должна остаться только мечтой. Но мысли бежали, уносили за собой, и Она спешно хватала их и выводила на лист бумаги. Писала Она их перьевой ручкой, на которую то и дело поглядывала с улыбкой.

У него все спорилось на работе, коллеги улыбались и как-то заговорщески шушукались в след, но Его все устраивало, Он ощущал какую-то силу, силу древнюю и значительную, будто сейчас Он хозяин всей вселенной и не меньше.

Несколько раз за день они созванивались и наряду с «что делаешь, как дела?», успевали рассказать друг другу важный, по их мнению, факт из своей жизни, о котором еще не успели поведать друг другу.

- Знаешь, твой голос мне напоминает почему-то все время голос одной девочки из моего детства.

- Что за девочка? Ты ее любил?

- Нет, я даже не знаю ее, просто однажды столкнулся, и почему-то она так резко врезалась в память.

- Раз врезалась, значит, неслучайно. Все в мире не случайно, даже мелочь.

- Да, это точно. Вот нужно же было, чтобы мы расстались, иначе бы ты не сохранила мой подарок, и нечем было бы теперь тебе писать.

Весело засмеялись оба.

- Кстати, как продвигается твоя писанина? Хочешь, подкину идею?

- Давай.

- Я расскажу ее позже, а то вдруг кто-нибудь подслушает и украдет.

- Когда?

- Не знаю, позже.

- Когда?

- Может сегодня вечером.

- Правда?- радостно задрожал Ее голос, предчувствуя, что это будет не только обретение новой идеи.

- Я думаю – да,- довольно отозвался Он.

Напечатав набело свое творение, Она откинулась на спинку стула и постаралась успокоиться. Прислушавшись к себе и посмотрев куда-то ввысь, Она произнесла вслух:

- Это и есть счастье?

«Так хорошо не может быть»,- тут же ответило в голове.

«Что ты сама себе каркаешь»,- вдруг вспомнились слова подруги, с которой она частенько делилась своими тревогами в бытность ее прежней жизни.

«Да, все хорошо и точка. Должна же быть и у меня светлая полоса. Теперь у меня все хорошо».

«А у них?»

Она погрузилась в размышления. Ей вспомнились знакомые истории, когда трагедия об ушедшем муже ввергала ее знакомых в пьянство, Она вспомнила себя, как больно было увидеть измену себе, вспомнила свою дочь, которая выросла без отца и свою тоску по тому, что та не знает внимания со стороны второго родителя и не получает отцовскую нежность. Она поняла вдруг сейчас, что вторглась в чужие жизни, что рушит столькими долгими годами созданное. Вопрос «А для чего же тогда они вновь встретились?» получил ясный ответ: «В тот момент это было необходимо, ты просила столько лет, чтобы он нашел тебя, он нашел. Но его жизнь не твоя, в его жизни есть то, чего не нужно тебе. Все сложилось так, как сложилось». Тут же вновь Ее охватила паника, и Она захотела вернуть ту минуту, когда просто наслаждалась счастьем и ничего не думала. Она отругала себя за свои лишние размышления. Сколько раз Она ловила себя на мысли, что завидует людям, которые не размышляют, не думают, а просто живут.

- Это я, - поприветствовал знакомый голос.- Чем занимаешься, все творишь?

- Да, - неуверенно ответила она.

- Что-то случилось?

- Нет.

- Я же слышу. Могу приехать…

- Нет,- поспешила она ответить в трубку.

- Что? Что-то не так, я же слышу. Ну, говори, говори.

- Нет, ничего. Я сейчас собираюсь… ехать…

- Куда?

- К родителям.

- Надолго? Я думал заехать, почитать твой обещанный рассказ.

- Я пришлю его по почте.

- Ну, хорошо. Записывай адрес.

Пока Она писала, слушая Его голос, понимала, что отказаться от Него не сможет, но сейчас Она прибывала в таком умственном хаосе от только что подуманного, что решила пока отложить их встречу.

- Я приеду,- твердо сказал Он.

- Когда?

- Сегодня вечером.

Он понял, что Она никуда не собирается. Просто что-то случилось. Он даже испугался, как бы Она чего не натворила. Да, вдруг на миг ему показался Ее голос очень безысходным. Но почему? ведь все хорошо у нее сейчас должно быть? Может с родителями что? Может, действительно, Она собирается к ним? Нет, Она не собирается, Он понял, что Она соврала, говоря о поездке к ним. Даже не столько понял, сколько знал. Да именно знал, ибо Ему казалось, что это уже все было. «Стоп. Это точно было. Я не буду у нее сегодня, хотя необходимо, чтобы я был у нее, и тогда все будет хорошо. Но почему я вдруг подумал, что не буду у нее? - буду. Черт..., что за бред…»

А по электронному адресу уже было доставлено письмо за наименованием «Случайно доставшаяся стрела амура».

Он не приехал к ней, хотя Она ждала Его, забившись в угол своего диванчика. В комнате тихо говорил телевизор, а Она то прислушивалась к шагам за дверью, то судорожно зажимала свои уши и, закрыв глаза, говорила себе: «Не, нет». Уже поздно, измученная своими мыслями, а может и не своими, она тихо погрузилась в сон, хватаясь за привычное «найди меня».

На следующий день Она отключила телефон и отправилась к своим родителям. По дороге Она прокручивала в голове все произошедшее и разговаривала сама с собой о том, что нужно будет сказать Ему при встрече, если она, конечно, будет. Ведь Он почему-то не пришел и даже не позвонил. Сегодня Она обдумает все и…

Тихо текла ночь. В окно заглядывала чернота. В голове путались тоска и какая-то щемящая неясная мысль. Безысходность разливалась по телу, и не хотелось ничего - только забыться и, не дай бог, не разбудить страшную мысль, которая вот уже несколько раз назойливо страшила своим присутствием. Эта мысль не была Ее. Она чувствовала это, потому что сразу же говорила , говорила громко, наперекор ей, что у нее есть здесь тот, кому Она необходима, что все не так плохо, что все жизненные проблемы обычны… Вот рядом дышит мама… Она-то точно нуждается в Ней. Тихо говорит и радуется, что есть Она, что Она рядом, и совершенно не подозревает, что творится в голове Ее любимой дочери, что закралось к Ней в мозги или душу. А закралось что-то чужеродное или какое-то очень древнее и не совсем родное, но и не совсем чужое. Мать не знала, что нужно Ее спасать, нужно как-то отогнать этот страх.

- Доченька моя, вот как хорошо. Ты рядом. И помогла, и поговорили. А мы еще не хотели тебя рожать. Отец говорил: зачем, куда еще рожать. Как жить, мол, будем.

«А-а-а!» – расширились глаза. Вдруг яростно вырвалось что-то наружу из каких-то замкнутых глубин. Это что-то будто было кем-то или чем-то спрятано, и никогда не было доступа к нему, хотя и искали его, блуждали вокруг, но не знали о его существовании. Теперь оно потоком выплеснулось и сначала с силой и пугающе, а потом медленно и спокойно потекло по всему телу, мыслям и чувствам.

- Да, это - оно!

Чернота за окном не стала чернотой. Комната будто расширилась. А рядом говорившая мать на мгновение замерла. Все вокруг раздвигалось, и мысли несли куда-то все вдаль и вдаль. Больше уже ничего не надо было Ей. Она знала теперь. Знала все ответы на свои долгие и нескончаемые вопросы. Знала, что теперь можно не пугаться и тихонечко дать волю литься им, этим мыслям. Теперь надо было только тихонечко внимать им. Она задумалась.

Размышляя, давно Она убеждалась, что человеку все дано в этой жизни, и что он рожден на радость всему. Вся жизнь и все вокруг готовы принять его и способствовать ему с самого рождения во всех его начинаниях. Как только мысль о нем родилась в голове у родителей, так и началась вокруг работа на него. Природа, люди, воздух, вся вселенная начинают работать на него и готовят все нужное для его будущего. Все, уже его внесли в план и для него уготовано место в жизни, и он будет влиять и соприкасаться со всем в ней. Он будет частью ее, а жизнь будет частью его. Они будут подстраиваться друг под друга, интуитивно зная сущность друг друга, ибо изначально начало было в неоспоримом единении. И вся жизнь теперь этого человека будет протекать мерно и непротиворечиво ни для кого из них.

Но есть люди, которые появились на свет как-то вне плана для всего сущего. Его или не хотели, или долго сомневались - нужен ли он. И пока длились эти колебания, все вокруг пребывало в замешательстве. На этого человека не расчитывали. Кто ставит на того, кого может и не быть? И появляется он в жизнь без своего места. Это не значит, что его никто не будет любить, что у него не будет своей мечты или своих минут счастья. Но все-таки у него не будет самого главного – ясного предопределения и понимания жизни и себя в ней. Все как-то не состыковывается у этих людей со своим временем, с мыслями своих близких и окружающих. И мечутся они по жизни, не зная, куда себя деть, и другим как будто в тягость они и их метания. Все у них наполовину.

Она поняла теперь, что относится к этим людям. Вот откуда Ее несостоятельность в этой жизни. Постоянная мысль, что Она мешает жить покойно другим, что Ее как будто хотят куда-то деть, что все, к чему Она ни прикасается, будто меняется как-то не в лучшую сторону, преследовала Ее. Она не находила себя ни в чем. Все, что Она любила – было уже не для нее, интересующие Ее до умопомрачения вопросы были не понятны или не интересны окружающим, несправедливости выворачивали все Ее нутро, Она болела одиночеством даже когда была не одна. Мысли заполоняли голову Ее, и не было выхода им. Она не могла понять эту жизнь, и все вокруг не понимало Ее надрыва.

Но теперь Она радовалась в душе. Она будто успокоилась от осознания «вдруг», от, наконец, нашедшего Ее ответа. Ее рождение не было изначально желанным, вернее не рождение, а зачатие. И открытие это потрясло не своим фактом, а то, что теперь вся ее жизнь объяснена. А главное накрывала собой новая вытекающая из этого мысль, что Ее дочь не ждет участь матери. Она будет в жизни на своем месте, месте достойном и понятном как для нее, так и для других. Да, да Она помнит точно, как Она и ее муж хотели ребенка и, как ни одна мысль сомнения не прошла в голове, когда узнала о зарождении в себе новой жизни. Это Она помнила точно, и эта мысль ликующее накрывала Ее с ног до головы. Теперь Она знала: дочь - спасение Ее, и жизнь ее будет полной, состоятельной и счастливой.

Странно, как от одной случайно открывшейся правды потянулись другие совершенно не противоречащие Ее мыслям открытия. Они только все больше и больше подтверждали правильность суждения.

Вот почему Она так тянулась к отцу, почему до боли боялась за него. Он не хотел ее. Она где-то глубоко, на клеточном уровне или еще на каком-то чувствовала, наверно, или его раскаяние, или нужность доказать свою необходимость, нужность своего рождения. Кто отталкивает - всегда с большей необъяснимой силой притягивает к себе.

В этот вечер, засыпая, Он явственно понимал, кому говорит: «Подумай обо мне», Он хотел быстрее заснуть и проснуться завтра, чтобы сразу же сесть на телефон и рассказать, как хотел попасть к Ней, но болезнь ребенка не позволила сделать это. Она поймет, Она простит ему, что не предупредил о своем неприходе. Только бы наступило быстрее завтра, только бы с Ней все было в порядке. А у Нее все будет в порядке, пока Он с Ней, и Она обязательно подумает о Нем. Он это знал.

- Ну, наконец-то. Никак не мог дозвониться до тебя. Я уж испугался…

- Привет.

- Я должен извиниться, я не мог приехать. Тут проблемы кое-какие в семье возникли.

- Да, я понимаю.

- Нет, ты не поняла, – сорвался вдруг Он.- Я приеду, хорошо?

Он долго слышал, как Она дышала в трубку, словно обдумывая свой ответ. Потом ему показалось, что Она прислушивается к Нему.

Ему на стол положили документы и просили явиться на совещание, которое состоится сегодня в 16.00. Раздражение нарастало. Значит, сегодня Он проторчит на работе больше положенного времени.

- Лида…

- Да.

- Ты что молчишь?

- Когда ты приедешь?

Ему показалось, что она сейчас заплачет, голос дрогнул.

- Я сегодня не смогу, а завтра с утра я буду у тебя.

- Правда?

- Ты плачешь?

- Нет.

- Я же слышу. Я правда сегодня никак не смогу. Завтра утром я приеду, хорошо?

Ну, ответь - не молчи.

- Да, я буду ждать тебя.

- Ну и хорошо, поговори со мной, что ты делала, почему такой убитый голос?

- Потом. Я скажу тебе потом.

- Ну ладно. Знаешь, я еще не прочел твое послание. Но завтра я прочту его… у тебя? Я буду читать тебе в слух, как детям сказку на ночь, и ты спокойно будешь лежать и слушать собой же сотворенное. – Он старался как-то помочь ей сейчас, сам не понимая в чем. Ей было плохо - он чувствовал и чувствовал, что причастен к этому, поэтому неумело старался успокоить ее и себя.- Все будет хорошо.

Поговорив с ней, Он зашел в свой почтовый ящик, скачал присланные письма и отправил «на печать». Посмотрев на заголовок написанного Ею рассказа, улыбнулся. «Ох, уж эти дамские банальные штучки». Он отобрал нужные бумаги, которые возьмет с собой, положил их в папку, которую потом бросит на заднее сидение своего автомобиля.

А пока перебирая рабочие документы, Он почему–то нахмурился. «Может, это был не сон? Может, это на самом деле было? Ведь почему-то мне показалось знакомым это название? И почему опять вспомнилась та девочка?» Сейчас Он вновь затосковал о безвозвратно ушедшем времени – детстве, где было все так понятно, так радужно и спокойно. Ты постоянно пребывал в празднике, жил, что называется, у царя за пазухой. «Или у Бога»,- вдруг громко ошарашило его по его мыслям.

Он оглянулся по сторонам, встал, налил стакан воды, выпил, а потом сел и закурил. Вдохнув горьковатый дым, сам себя утешил: «Если бы можно было вернуть то время, если бы попасть опять туда, в тот автобус…». Будто что-то взвешивая или припоминая, Он вслух докончил фразу:

- …все было бы по-другому.

- Извините,- хрипловато проговорила она. Ей казалось, что сейчас она простояла, смотря в это натолкнувшееся мужское лицо, долго и даже как будто увидела какой-то сюжет. У нее даже возникло непреодолимое желание быстрее переложить его на бумагу.

- Нет, нет, это вы меня извините,- засмущался он. Ему вдруг показалось, что он стоит уже долгое время вот так перед этой незнакомкой и глубоко смотрит в ее глаза. Внутри даже появился какое-то послевкусие прожитого отрезка жизни. Наверное, он глубоко задумался и замечтался.

- Простите,- еще раз всмотрелся он в замешкавшееся лицо. «Может, он ее знает? Интересно, что она сейчас думает о нем? Какой-то больной? Да. Не меньше».

Сделав шаг в сторону, он сначала несмело, а затем все прибавляя и прибавляя шаг , двинулся в сторону своего дома. Только раз он вдруг остановился, чтобы обернуться и посмотреть на уже убегавшую женщину. «Дурак! - услышал он в голове.- Мог бы хотя бы спросить, как ее зовут». «Зачем?»

Открывая дверь своего дома, он вдруг вспомнил свою фантазию, а потом глаза и голос той, с кем сегодня столкнулся. Почему-то ему показалось сейчас, что он знает ее, и захотелось побежать назад, на то место столкновения. Закрыв дверь обратно, он даже подумал, что глаза той, действительно, ему кого-то напоминают, кого-то до тоски желанного. Сделав шаг назад, он услышал сквозь дверь: «Сережа, это ты?». И этот голос откуда-то из глубины отрезвил. «Действительно, зачем?»

Он вставил ключ в дверь, повернув им, открыл ее и зашел в дом, где спустя минуту защебетали женский и детские голоса вперемешку.

Она торопилась сейчас зайти в магазин, сделать необходимые покупки и потом неспехом вернуться к тому, что только что накатило на нее в минуту столкновения с тем мужчиной. Она окунулась во что-то не от нее зависящее; может, заснула? То, что пронеслось в голове, обязательно надо переложить на бумагу. И надо обдумать финал.

Выйдя из магазина, который своей огромной вывеской «Мировой» привлекал все внимание прохожих, Она поспешила домой, но спешка Ей плохо удавалась, ибо тяжелая поклажа, которую Она вынесла из магазина, оттягивала руки и не давала разбежаться ногам. Она никогда не набирала так много продуктов, почему же сейчас ей понадобилось столько? Для кого? Она шла по тротуару вдоль дороги и обдумывала слова, которые напишет. Она слушала чей-то разговор, а ноги сами несли ее туда, куда будто бы знали Ей надо.

- Мы увидели друг друга, мы знаем теперь, что мы есть, теперь мы можем быть уверены, что где-то там мы не будем одиноки. Мы проживем эту жизнь здесь для других, но потом мы вернемся туда, где будем только друг для друга. Мы целое, которое разделили для каких-то целей, и оттого было так больно друг без друга.

- Мы должны были прожить жизнь именно так. Мы свершили то, что должны были свершить. Мы не сделали бы этого, если бы встретились раньше. Ничего не было бы: ни успеха, ни страданий, ни радостных счастливых лиц, которые окружали нас… - ничего. Наши близкие жили, потому что рядом были мы, а мы жили потому, что ты искал меня, а я думала о тебе. Наше желание не только держало нас, но и удерживало стольких людей и судеб вокруг. Среди массы людей наши крохотные жизни, казалось бы, ничем не приметные, были одним из связующих звеньев в огромной цепи.

- Теперь мы знаем, что ты и я есть. Есть то, что держало и двигало нами по жизни. Теперь, зная это, мы вправе возвратиться.

- Куда?

- Не знаю, друг к другу, а может в себя.

- Наверно, я знаю. Это то, где бывает хорошо лишь однажды…

- Это однажды уже было?

- Нет. У «однажды» не бывает прошлого, оно имеет только будущее.

Ветром качнуло вдруг Ее со всех сторон, и Она почувствовала, как Ее приподняло.

Она не успела перейти своим медленным шагом дорогу на зеленый свет, а спешащий автомобиль всю свою скорость направил на Нее.

Уже в полной темноте «скорая помощь» погрузила носилки с пострадавшей, которая понимала в данный момент только то, что засыпает.

Веки постепенно опускались, будто тяжелый занавес медленно спадал и закрывал для зрителя действо на большой сцене. Пьеса закончилась и скоро вспыхнет яркий свет. Начнется настоящая жизнь. Только вот настоящая ли?

Она так и не успела, как много лет подряд, зацепиться за свою спасительную мысль. Фраза путалась, и так и не нашлась. Она не подумала о Нем.

«Под утро на одном из перекрестков столкнулись две машины. Одна из них смутно напоминала когда-то красную машину, это была груда бесформенного железа. Недалеко от нее лежали несколько разлетевшихся машинописных листов. Они подхватывались ветром от проезжавших мимо машин, словно хотели подняться и улететь, но какая-то тяжесть держала их здесь так крепко, что как бы ветер не старался, он не мог поднять не один лист бумаги. А на них уже начинала опускаться грязь, которая все больше и больше скрывала из виду белизну бумаги. Пройдет совсем немного времени, и, когда на место происшествия подъедут «скорая помощь» и автоинспекция, об их существовании не станет известно уже никому, кроме единственного свидетеля – огромной вывески магазина «Мировой», что светил в уже начавшейся рассеиваться ночи.

Хотя нет. Высоко в небе проплывали еще свидетели – облака. Сначала, казалось, одно облако было в форме большого светлого крыла, потом оно тихо преображалось в какой-то женский силуэт, затем оно немного растягивалось и, казалось, темнело, напоминая опять крылья, но не одно, а уже два и другой величины, а потом облако сгущалось, и можно было принять его уже за мужское лицо. Еще немного и облако вытянулось в сплошное серое бесформенное целое.»

Опубликовано: 2011-05-29

В рубрике: «Народная литература»

Просмотров: 590

Автор: Wikispace

Статья была добавлена на сайт анонимно и её автор неизвестен.




Рейтинг: 3 из 5 (голосов: 14)

Общий (округлённый) рейтинг статьи: 3    (фактический: 3.2142857142857 )
Всего баллов: 45     Голосов: 14
  • Disqus
  • Facebook
  • Native
  • Cackle

Свежие статьи в рубрике «Народная литература»

Уважайте труд копирайтеров

Да, я обращаюсь конкретно к тем, кто делает слова. Относитесь к собственным творениям с почтением, с любовью. И тогда читатели станут улавливать ваши письма…

Как стать русалкой?

Русалки весьма мифические существа и они не существуют в природе, но все же можно попробовать стать русалкой в домашних условиях. Есть несколько действенных…

Как сделать волшебную палочку?

Как правило чем взрослее становятся люди, тем меньше верят в различное волшебство и магию, однако встречаются и исключения. Но все же, вопрос действительно…

Оборотни

В прежние времена для крестьянина или фермера не было, вероятно, более ужасающего звука, чем волчий вой на своем поле. Волк считался одним из злейших врагов…

Выход

Маленький городок, которых на карте любой страны так много, что можно дать ему любое название, и мы не будем оспаривать ни одно из них. В этом городке найдется…

Фанфик Epic Win

В начале вам это мое творение может показаться психоделическим. На самом деле ничего подобного тут нет. По мере чтения дальнейших глав вы все поймете. После…